Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Содержание

Поделиться

«Стеклянная звезда»

 

В.Бутусов и гр. «Ю-Питер»  «Негорькая слеза»

 

    «- Рвешься, бежишь, настигаешь и снова упускаешь. Невозможно поймать – пустое…  Всякий раз кажется, что вот оно, рядом, близко, протяни руку и возьмешь его в ладонь. Вытягиваешься, накрываешь … и опять мимо. Смысл жизни, видимо, заключается в погоне за недосягаемым счастьем, поймать которое не суждено никому. Не верь человеку, когда слышишь, что он счастлив. Это самообман. Счастье абсолютно и недостижимо. Но человек слаб, он хочет, чтобы оно непременно у него было, хочет владеть им  единолично, пользоваться, эксплуатировать.

    У каждого свое недостижимое счастье… Мое, видимо, уж слишком далеко. Затерялось в какой-нибудь северной стране, потерянное, может, далеким предком, когда-то…  И поэтому сейчас, я сижу на кухне, ночью, с тобой, и слушаю как шумит за окном зимний ветер. В последнее время меня почему-то преследуют неудачи. Одна за другой, одна за другой. Что я не делаю, карабкаюсь, бегаю, дергаюсь, договариваюсь – все мимо. И ладно там – с личной жизнью, там давно тишина, в работе – какой-то надлом и безисходность...

    Я вижу, как сигаретный дым качает мои мечты, надежды; как  они вращаются, тают, постепенно сходя на «нет». Вижу, как уплывают прочь от меня мысли, как растворяются они – некогда бывшие такими важными, необходимыми, обнадеживающими. Вдох-выдох, вдох-выдох, жизнь – смерть, победа – поражение – все взаимосвязано и дополняет друг друга. Мне грустно. Знаешь, сегодня весь день молчал телефон – хоть кто-нибудь позвонил. Тишина. Я никому не нужна. Кругом какая-то безнадежность»…

    Лиза говорила возбужденно, размахивая руками. Ее пальцы дрожали, теребили погасшую сигарету. Она продолжала.

    «- Ты не поверишь…  Ну не может быть все в жизни так плохо. Конечно, я понимаю - не смертельно, но, как я устала, Марк. За что мне это? Денег - нет, перспектив – ноль, долги  растут, я боюсь»…

    Глаза Лизы наполнились слезами, губы начали подрагивать. Ее хорошенькое личико приобрело то детское выражение, после которого малыши открывают рот и начитают реветь в голос.

    Я привлек ее к себе, обнял руками, накрыл крыльями.

    - Посмотри мне в глаза, Лиза.

    Она подняла их на меня – серые, полные влаги, готовой вот-вот скатиться на щеки.

    - Успокойся. Постарайся забыться. Смотри, я принес тебе стеклянную звезду. Она прекрасна, не правда ли?

    -  Она дивная… Дивная…  Такого подарка я не ожидала. Где ты ее достал?

    -  Купил у старьевщика.

    -  Как она у него оказалась?

    -  Не знаю, он что-то мне лепетал, я не особенно слушал.

    -  Слушай, как из детской сказки. Такие  обычно рисуют в книжках…

               Звезда и впрямь была хороша.  С множеством длинных хрупких лучей она удобно лежала в руке, отсвечивала матовыми бликами, переливалась под светом настольной лампы.

    - Марк, ты чудо!

    - Конечно…  Тебе уже легче?

    - Хм, немного, спасибо.

    Лиза обняла меня, уткнувшись носом в мою шею.

    - Осторожно, сказал я, - помнешь перья.

    - Извини. Я так соскучилась. Когда ты прилетишь в следующий раз?

    - Не знаю, Лиза. У меня много работы, надо кое-кого навестить.

    - Я у тебя не одна?

    - Не будем об этом, … , ты же знаешь…

    -  Да-да, конечно…

    - Обещай мне, что завтра  у тебя все будет хорошо.

    - Я бы хотела Марк, но…

    - Будет хорошо. Дай мне свою руку. Ну, как ты? Все наладится.  Сама знаешь, что это проверка, выдержи ее, не подводи меня. Ты же сильная, ну…

    Лиза молчала. Слушая меня, она слегка кивала головой, вроде бы как соглашаясь. Я чувствовал, что она не верит мне, несмотря ни на что.  «Совсем  взрослая» - подумалось мне…

 

    Жизнь пятилетней Лизы я отстоял в нашей конторе больше двадцати лет назад. Малыша хотели забрать  к нам, наверх, после того как оставшаяся без мужа, мать просто забыла про  свою дочь, как в прямом, так и в переносном смысле. Старший хотел, было, чтобы девчушка замерзла,  (в ту зиму в Москве скрипели морозы), но я не согласился. Совет проголосовал «за», я был «против». Пришлось отстаивать Лизу на аудиенции у Главного. До сих пор не знаю, как мне это удалось. «Лучше пусть будет с нами, чем мучиться на Земле, - говорил он. Ты посмотри, какая она прелесть. Ну, чего ты уперся?»

    В конце-концов, Главный сдался моим уговорам, и в назидание назначил меня ее наставником…

    В последнее время, моя подопечная приносила  много хлопот, видимо, возраст такой, как там у них говорится – «кризис среднего возраста», что ли? Даже подростком Лиза была спокойнее. Она поплакала над стандартной первой любовью, попробовала алкоголь, прыгнула в кровать к патлатому гугнивцу, терзающего слух псевдопеснями – еле спас от нежелательной беременности. Все это – ерунда. А сейчас… 

    Что-то надломилось в Лизе. Что – непонятно. Я терял свою силу – она все меньше чувствовала меня. Мы призваны помогать тем, кто верит в нас, даже если это происходит на подсознательном уровне. Время нашей работы недолгое. Дети слишком быстро взрослеют. Мне всегда было непонятно, как легко люди отказываются верить в мечты, в сказки, как быстро теряют способность к проявлению искренности, естества. С каждым годом, принимая в себя все больше правил, условий, норм, запретов – они улыбаются детской улыбкой только во сне, и то, далеко не все. Именно поэтому дети – это та категория, за которых мы  отвечаем. С возрастом они вбирают в себя все земное, насущное, окружающее их, и постепенно теряют наше покровительство; такова схема, ничего не поделаешь. И каждый из нас, опекая своего, защищая, удерживая его, с годами, постепенно расстается с ним. Это происходит постоянно и напоминает смерть земных родителей, только она у нас медленная и продолжительная. По крупицам, по частям, постепенно мы умираем в наших подопечных. Исключения  крайне редки.

    Хотя, некоторых детей мы забираем к себе. Перед этим собирается Совет, на котором я имею не последний голос.  Как правило, все едины во мнении, но в случае, если хоть кто-то из нас будет против - судьбу ребенка решит Главный. Его выбор окончателен.

    Я отстоял эту девочку где-то по наитию, хотя был знаком с ее матерью в ее, не слишком счастливом детстве. Нам запрещено вести династии, но…  Когда-то я был накоротке с Главным…

    - Лиза, дорогая, тебе двадцать девять. Я чувствую, что ты уходишь от меня. К сожалению, это нормально. В течение недели у тебя все наладится, хотя мне и нельзя говорить об этом. Если  поверишь в себя и преодолеешь этот барьер – дальше пойдет легче, но…   Больше ты меня не увидишь. Ты стала почти земной. Почти. И оно – это «почти» исчезнет, как только ты сожмешь кулаки и решишь свои, кажущиеся большими проблемы… Решишь – никуда не денешься.

    - Марк, ну куда ты спешишь, подожди, останься.

    - Лиза, это говорят твои губы, но не сердце, и не душа. Это – правда.

    Я взял стеклянную звезду, посмотрел сквозь нее на огонь, горевший в камине, полюбовался палитрой цветов, ожививших хрупкие лучи и вложил  в руки Лизы.

    - Это мой подарок тебе, дорогая. Сохрани его…  Ничего не бойся. Иди вперед, не оглядывайся. Живи будущим, моя девочка. Прощай.

14 марта 2006 г.

22.00.

г.Балашиха

Besucherzahler
счетчик посещений
Яндекс.Метрика
Бесплатный анализ сайта

Политика cookie

Этот сайт использует файлы cookie для хранения данных на вашем компьютере.

Вы согласны?